“Литературная карта” Зырянского района

  В современном мире актуализируется проблема возрождения нравственных ценностей. Творческое переосмысление (создание литературных произведений о культурных традициях и жизненном укладе своего народа, о культурном многообразии, о красоте природы родного края) многовекового опыта человечества способствует возрождению нравственных ценностей, гармонизирует человеческие отношения. Литературная карта Зырянского района — инновационный проект, основанный на использовании современных информационных технологий. Его создание будет способствовать повышению интереса к чтению, культуре и литературному наследию Зырянского района

Творчество

Истоки войн

В пещере древней два питекантропа
Под жалкое урчанье животов
(Когда то было, может, до Потопа?)
Вели беседу из таких, примерно, слов:
В том племени удачнее охота,
И женщины там толще с каждым днем.
Коли не ладится у нас с тобой работа,
Давай, хоть что то силой отберем.
И понеслось! Менялись поколения
А люди бьются, бьются меж собой.
Один увел красавицу  Елену,
А целый город пал за их любовь!
Причины для войны не надо проще.
Ведь суть ее дошла до наших дней:
В соседях женщины всегда добрей и толще,
А на столе кусок лежит жирней!

Крылова М.С.

В моем саду!

 

Я слышу трели соловья,

Смотрю – тюльпан раскрыл бутон.

Я вижу, как растет трава,

Все наяву — это не сон!

 

В саду сирень благоухает,

Ранетка, сбросив кружева,

Плодов нежнейших ожидает,

И рядом вишня расцвела.

 

А скоро жимолость поспеет,

Клубника соком налилась,

Малина сладкая созреет,

К ней в гости завтра собралась!

 

Я все попробовать успею,

Я каждой ветке расскажу,

Что вместе с ними я сумею

Жить счастливо в моем саду!

Головина Т.Ф.

Горькая баллада

…Я помню горе от ума.

На красном чёрная кайма,

На белом чёрные кресты,

И не понять, где я – где ты.

Расстрелян жаворонка звон

Войной жестокой. Погребён

Парнишка, тот, что рядом жил,

Цветы неброские дарил.

Случились страшные дела –

И мимо молодость прошла…

Уже седая голова,

Но не забуду, как молва,

В тот 41-й страшный год,

Нас повенчала без забот.

Кричали «Горько!» пацаны,

Всем были крики их слышны –

Несла их тихая река

Причалам, плёсам, берегам.

Никто не знал, что поутру

Судьба начнёт свою игру,

И вспыхнет заревом восход,

И кровь прольётся. В горький год

Земной любви священный миг,

Вдруг вылился в прощальный крик.

Ну почему, кому, зачем

Жить в мире плохо без проблем?

А дни бежали и года,

И в речке светлая вода,

Солоноватая от слёз

Плескалась о песчаный плёс…

И вырос сын и вырос внук.

Жизнь проросла сквозь боль разлук.

И гости в дом, и свадьба- «Горько!»

Какая радость, счастья сколько…

Так хочется, покоя на причале,

Чтоб на войну детей не провожали.

Фашизм на горе снова голову поднял:

Афганистан, Чечня и Сирия, Майдан.

Что делать, чтоб уверен был народ –

Война на землю больше не придёт.

И пусть все мальчики, Отечества сыны,

В село вернутся не с большой войны.

Дитя из Армии дождётся мать домой,

Обнимет радостно – широк в плечах, живой.

И светлой будет наша жизнь, и только

На свадьбах людям будет «Горько!».

 

 Ситникова В.И.

А ты готов?

Я не поэт, но я скажу стихами:

Как есть, как чувствую –

Всё на одном дыханье.

Про жизнь, про век,

Что мне не по карману.

Поверь у лжи огромные карманы…

А я в рубахе на распашку,

Лицом к лицу – судьбе в глаза.

Я не поэт – цветок ромашка,

Меняю можно на нельзя…

В венок слова б мои связать,

Там, где обочина в слезах.

И ветер свежий и гроза.

Но не вернуть уже назад,

Ни время, ни её глаза…

Давай останемся друзьями?

А что ещё теперь сказать?

Пронзать сердца своей тоской?

Бедой людской тревожить души?

Высоцкий, Достоевский, Цой.

Я слышал, но увы не слушал.

Удушливые запахи цинизма,

Я почему-то слышу раз за разом.

Мы поколение не патриотизма…

Передающее росткам свою заразу.

И кто-то скажет:

Что ж ты все и сразу,

В одну, без масла, кашу то мешаешь?

Всегда я в рамки не пролажу.

Ругайте, бейте, разрешаю!

Кишат, кишат в умах голодных,

Слепые черви капитала.

На плитах скольких и холодных –

Берёт конец своё начало…

И там причал…

И там кричат!

И одинаковые свечи…

И одинакова печаль.

Кто к нам с мечем, тот от меча.

Кто ни при чем – и те молчат.

Ручьи весенние журчат,

Ломая смерть морозный чар.

Но я ни чей, и ты ни чья…

И даже напечатанные мысли –

Торопятся забыть любовь.

А что главнее в этой жизни –

Тебе решать! А ты готов?

Готов поверить людям вновь?

Готов поддаться чувству жженья?

Любовь, любовь, любовь, любовь.

Единственное верное решенье.

 Слепцов В.Н.

ВЕСНА 1948. СВАДЬБА.

         Вот и брожу по музею воспоминаний. Их столько много. Удивляешься тому, что человеческий мозг вмещает все подробности прошлых лет. Помню большое болото, которое уходило от деревни куда-то вдаль и со стороны которого вставало солнце на порозовевшем горизонте, возвещая не только человеку, но и всей живности в природе о начале светового дня.

         Яркие лучи падали от солнца прямо на деревню, на дома, где гнездились на соломенных матрацах ребятишки с голенькими животиками, которым небесное светило, по божьему велению, посылало косые, лучеобразные полоски тепла, убаюкивая на предутренней заре.

         Старики в деревне часто вспоминали разные события.  Говорили и об огромном северном сиянии, от которого снег становился цвета крови. Согласно народному поверью, подобные случаи считались предвестниками больших поворотных событий, таких как революции, войны.

                    Летом 1941 года град с куриное яйцо побил стёкла в домах, картошка осенью сгнила на корню. После таких бед жизнь продолжалась. Люди вставали с зарёй. Говорили: «Кто рано встаёт, тому Бог даёт». Может, так и было, но к этим словам добавляли: «На Бога надейся, и сам не плошай». А жизнь научила людей надеяться на себя, на свои умелые руки, которыми как могли и чем могли, помогали фронтовикам, отважно сражающимся за страну, детей, за семью, оставшуюся дома.    Из такой деревеньки, Васильевки, чуть больше тридцати домов, в Великую Отечественную войну ушли воевать двадцать шесть человек – парней и мужиков.

          Вся тяжесть военных будней в тылу легла на плечи женщин – вручную, с севалкой, заполненной зерном, они прошли по бороздам сотни километров.  Работали от зари до зари. Припасали с весны дрова, а зимой на санках, вручную, тащили на себе, чтобы дымилась печка, на которой согревалась детвора.  Большое подспорье давала природа, многое бралось и с болота. Осенью радовало оно опятами, гнездившимися у каждого пенюшка. Их было много-много: и толстых, и пузатых, и тонких, срезал у одного пня – глаза хватают взглядом соседний. Может, болото и славилось урожаями, потому что ни одно облако, ни одна туча не проходили мимо, не похлестав его дождём. Этот клочок земли, казалось, обладал волшебным свойством, как магнитом притягивая к себе грозные грозовые тучи.      

           С приходом весны болото просыпалось после зимней спячки медленно. Снег долго лежал, затенённый ивняком, молодыми берёзками и кустарниками; садился, набирал в себя влагу, а утрами, перед зарёй, похрустывал, предоставляя возможность перед половодьем по насту скатать на санках за дровишками. Так приходила весна в деревню. Не пустая, а с большой водой.

         Особенно запомнилась весна 1948 года. Дремавший снег будто хотел изменить природу, надеясь на утренние заморозки: большим пластом, притаившись под деревьями, он дремал,  а перед пасхой, 2 мая, проснулось болото и, не уставая журчать, со всех сторон побежали потоками ручьи, смывая на пути прошлогоднюю траву в один лог, вдоль которого стояли избы с ржавыми соломенными крышами. Посреди деревни, как на ладони, сверкал пруд, в котором вода, переполняя берега, стекала на плотину, запрудившую водоём. Её соорудили первопроходцы из Поволжья, пришедшие на свободные земли Сибири. Смелые, трудолюбивые и дружные, замками эти люди не пользовались – доверяли друг другу. Ребятню, наблюдавшую красивое зрелище, было не созвать в дом. Водопад, с шумом скатываясь на дно лога, пузырясь серебристым потоком, продолжал свой путь, волнами омывая ивняк, невидимые кочки. Даже мостик, который связывал путь с соседней деревней, утонул.

        Деревня наполнилась птичьим гамом. У каждого дома прибита жердочка с домиками для птиц-скворцов. Радовались этому времени года петухи со стайками курочек, засидевшиеся в домах под русскими печками: в 30-е годы их избушки свезли по брёвнышку на строительство скотных дворов в колхоз. Петушиным криком они, как будильники, возвещали на всю деревню о начале нового дня. В связи с изменением места жительства в деревне, всё же не изменилось петушиное слово «Ку-ка-ре-ку»!

         Весна. В каждом доме только и говорят о предстоящей Пасхе, о свадьбе, которая намечена в этот день. Пасха – 2 мая – второй день первомайского праздника, к которому  особенно не готовились, считая его советским, хотя деревеньке придавали праздничный вид два выцветших красных флага: один над школой, другой – над конторой колхоза. Страна готовилась к празднику календарному.

         Накануне первомая, председатель колхоза объявил субботник. Собираясь на заготовку дров для конторы, школы и медпункта, народ, с топорами и пилами, подтягивался к конторе. Наконец, все дружно отправились к лесу. Среди толпы шла невеста Валя с мыслями, что завтра в её жизни случится большое событие.  Подъехал председатель сельсовета с объявлением о дне свадьбы: 1 мая, в День международной солидарности трудящихся. Среди колхозников, по рядам, прошёл гул: «Как же так, в последний вечер Великого поста, когда колокола всех храмов возвещают благую весть «Христос воскресе», назначить свадьбу?»

         Приказ есть приказ, и люди продолжили свой путь. К ватаге мужчин примкнул и Валин жених – Афоня, только что вернувшийся домой: три послевоенных года он продолжал службу в армии. В первый день прибытия на него не могли наглядеться не только девчата, но и всё население деревни.

Шёл высокий, в пилотке, с открытыми глазами и припухшими губами, придававшими его лицу особую красоту. Такой ладный богатырь с широкой грудью, увешанной медалями, среди которых красовались два ордена Славы.

      Толпа мужчин изрядно отставала от женщин, видно слушала рассказы бывалого солдата, дошедшего до Берлина, а затем служившего за границей. Шёл солдат, как в строю, жестикулируя, руками, увлекая за собой уважаемых земляков, давая им понять, что смелость и отвага – это свои, доморощенные корни российского народа.      Афоня поглядывал на свою невесту Валентину, в старой выцветшей кофте, подпоясанную веревочкой. Она шла впереди, украдкой оглядываясь и стараясь упрятать от женских пересудов свой взгляд, который бросала в лицо жениху, даря застенчивую улыбку.

     Мать Валентины, Прасковья, в мыслях о свадьбе, не знала, за что ухватиться. Квашня с картофельным тестом подходила – пироги будут – по русскому православному обычаю готовили с вечера. Её не так беспокоил стол, как время предстоящей свадьбы. Кого в этом винить, каких правителей, что она затевалась в такой престольный праздник? Думала о дочери семнадцати лет, ещё недозревшей – можно бы подождать с замужеством. Прасковья и отец Валентины – Гаврил, всё же решили не упускать такой случай. Подвернувшийся парень Афоня, прошедший войну, повидавший смерть и кровь, вырос в семье очень бедных родителей, причём слепых, а потому оба родителя были уверены в том, что дочь в такой семье будет овеяна любовью и добротой.

     В думах и делах время уходило быстро; с подготовкой помогали, чем могли, меньшие девчонки.  Время приближалось к вечеру, теснили голову заботы о дороге с мостиком, залитым водой, которая неслась, недалеко от их дома  затопляя округу, готовая смыть с этого клочка земли все слёзы, пролитые за годы лихолетья.

     Впереди пасхальная ночь. На иконах навешены вышитые полотенца. Местами к гвоздям подвязана верба, по традиции оставшаяся дома после вербного воскресенья. Кажется, всё по уму, жених по нраву, да и живёт через лог, но в воспоминаниях Прасковьи не могла свадьба вышибить из головы пасхальную ночь. С чистого четверга и до освещения пасхи постились, не кушали, в молитвах воспевали Иисуса Христа, пришедшего на землю победить зло, сотворить избавление, принести спасение, дабы все могли направить ноги на путь мира.

       Свадьба. Столы покрыты самоткаными и вязаными скатертями, припасены рушники. На столах – грибы, огурцы, капуста, пироги, начинённые овощами; расставлены стаканы и кружки. Горячее – в чугунах, в большой русской печке. Все волнуются в ожидании председателя сельсовета. Стал собираться народ, прибыл гармонист, зазвучали песни. Выкупа невесты не было – денег нет, а колхозный трудодень здесь неуместен. По старинному обычаю молодых посадили в «святой» угол: невеста, уставшая после трудового дня, с загоревшим лицом и счастливыми глазами, рядом почти с героем Отечественной войны, не снимавшем с себя военную форму, смотрелась красавицей.

    Не перечесть, сколько пожеланий было за вечер. Пили самогон за новобрачных, за солдата, благополучно вернувшегося с великими наградами в родные края. Повеселившись в одном доме, «табун» весёлых гостей под хмельком, в ту же ночь, с новобрачными, преодолев препятствие через лог, под мелодичные звуки гармони, вошли в дом жениха. Веселье продолжалось.

      И всё-таки есть доля правды в том, что в последнюю неделю Великого поста, по священному писанию, затевать свадьбу запрещено. Брак был недолгим. Солдат Афоня, до войны не успевший познать вкуса девичьей любви, под мирным небом родной деревеньки, окруженной ивняком с упругими, гибкими ветками, начал ходить от молодой жены к одинокой женщине, имевшей внебрачного ребёнка. С рябинками на лице, узким разрезом глаз и широким ртом, она привлекала к себе сердца противоположного пола. Афоня был моложе, и хоть был у неё не первым, решил опередить всех соперников, не побоялся перейти дорогу парню бывалому, тоже фронтовику – защитнику Севастополя, без которого не обходилась ни одна вечёрка у кузни.

     Будто привороженный, Афоня не сумел выбраться из плена любви. Зная, что у него будет ребёнок, ушёл из семьи с надеждой на новую, счастливую жизнь. А была ли она у него счастливой и радостной, кто знает? Всякое было: и перекосы, и взлёты, и падения. Русская пословица с давних пор гласит: «Не строй счастье на чужом несчастье».

   Валентина с сыном, под опекой своих родителей, уехала, и навсегда.

        Долго не забывалась в Васильевке послевоенная свадьба половодной весной 1948 года. В то время мне было 11 лет, но до сих пор   вспоминается наше болото, журчание воды и пение птиц, грибочки на пенюшках и ярко-алые ягоды клюквы; и очень хочется вернуться в далёкое детство, хотя бы неровным, крупным почерком на белом листе бумаги.

Шеховцова Зинаида Герасимовна

Про почки

Есть у березок почки,
А в них живут листочки.
А в яблоневых почках,
Душистые цветочки.

А у зеленой елки,
Колючие иголки.
А в почках у цветочков,
Цветные лепесточки.

Вдруг затрещали почки,
Проклюнулись листочки,
А так же и цветочки,
Колючки, лепесточки!

Деева С.А.

Вдова России

 

Отгремели залпы уж войны

Салюты, отблески победы побледнели

Встретили, вернувшихся с войны

С ними выпили по чарке за победу

И вот сидишь одна, в тиши одна

Там, где-то разрывается гармонь

Не спишь, ты ждешь!

Вот скрипнет дверь, раздастся стук

Ты к двери побежишь

Вот он – пришел!

Нет – никого

Лишь легкий ветерок

Шуршит, стучит в окно

И слезы тебя душат

Но всё равно ты веришь

Что он живой

И скоро он вернётся

Случилось же

Как Катьке повезло –

Петро вернулся

Безрукий, но живой

Любимый буду вечно тебя ждать

И верить в чудо буду

Нельзя никак

Чтоб милый мой погиб

Ведь он ещё не видел сына

Нельзя ведь сыну без отца

И время пролетело

Год, другой и двадцать уж прошло

Опять настал победы день

И ты сидишь одна

Вдова России

Шершавою, натруженной рукой

Ты похоронку к сердцу прижимаешь

Тихонько шепчешь:

«Завтра свадьба – женится наш сын

Мой милый приходи на свадьбу сына

Как водится, невесту в дом введи

Прошу я, только приходи.

                        Волшебное Рождество

Постепенно день сменялся вечером, и вскоре, в «Ново-Ангельском» наступила ночь. Все улицы и окрестности этого небольшого села погрузились во тьму. С неба падали крупными хлопьями пушистые, белые снежинки, и устилали всё в округе. Лишь в одном доме, который стоял на улице «Чудной», горели яркие, жёлтые огни. Это семья Новосёловых, по старому обычаю, каждую пред рождественскую ночь собирается у камина, и всей семьёй читают отрывок из Библии, повествующей о Рождестве Христовом. Особенно любил эту старую, добрую традицию, маленький Серафимушка, который быстрее всех прибежал к месту назначения, и с наивной, детской улыбкой, ждал, пока спустятся все остальные. Его чистое, непорочное сердце искренне верило в чудо, и каждую пред рождественскую ночь он знал, что рано или поздно, оно непременно случится. Вот уже подоспели и папа, с мамой, и дедушка с бабушкой, даже тётушка, несмотря на нынче холодную зиму, прилетела из тёплых стран, чтобы со всеми вместе встретить праздник Рождества Христова. В камине потрескивал огонь, и тем самым создавал какую-то загадочную, незабываемую, рождественскую атмосферу. Все расселись так, чтобы каждому было комфортно, а дедушка тем временем, как старший в семье, взял с деревянной полки толстую, коричневую Библию, и уселся на мягкий диван рядом со всеми. Серафим очень любил своего дедушку, и долго не думая, заскочил к нему на колени, крепко обнял за шею, и приготовился внимательно слушать. В доме воцарилась необыкновенная тишина, и тихим, чуть хриплым голосом, дедушка принялся читать:
-Встав от сна, Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою, и не знал её. Как, наконец, Она родила Сына своего первенца, и нарекли Ему имя Иисус. В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будем всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в Вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение! Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь. И поспешив, пришли и нашли Марию и Иосифа, и Младенца лежащего в яслях. Увидев же, рассказали о том, что было возвещено им о Младенце Сем. И все слышавшие дивились тому, что рассказывали им пастухи, славя и хваля Бога за всё то, что слышали и видели, как им сказано было. Серафим хоть и много чего не понимал, но, этот отрывок и наполнял его сердце великой радостью, и он готов был его слушать снова и снова. Как только дедушка закрыл книгу, и отложил в сторону, его внимание остановилось на вопросительном взгляде внука. Доброй, сияющей улыбкой он обратился к Серафиму и проговорил:
-Ты у меня что-то хочешь спросить, Серафимушка?
Немного помолчав, Серафим вымолвил:
-Деда? А Ангелы, и в правду существуют? 
Дедушка широко улыбнулся, и ответил:
-Правда! И скоро ты их непременно встретишь! А сейчас беги к себе на кроватку, и ложись спать. Нужно хорошенько выспаться, чтобы завтра с праздничным настроением, и улыбкой на лице, встретить Рождество Христово!
Серафим очень сильно обрадовался ответу дедушки, и довольный побежал в свою детскую спальню. Он долго ворочался в постели, но так и не смог уснуть. Мысли об Ангелах не давали ему покоя. Серафим перестал им сопротивляться, откинул одеяло в сторону, и начал про себя рассуждать:
-Ангелы? А какие они? Как они интересно выглядят? Вот бы на них хоть одним глазком взглянуть, было бы здорово!
Пока Серафим был занят своими мыслями, то до его уха дошел звон домашних часов – это говорило о том, что уже пробило ровно двенадцать часов. Серафим оставил свои детские фантазии, накинул на себя обратно тёплое одеяло, повернулся на бок, и начал засыпать. Как вдруг, сквозь сон он увидел яркое сияние, которое исходило из окна, выходящего на лесную поляну. Серафим с легкостью скинул одеяло, вскочил с кровати, и, раздвинув шторы, пристально смотрел в окно. Его глаза заблестели, словно маленькие кристаллики, а на лице появилась сияющая от восторга улыбка. Он никогда не видел ничего подобного:
 Сквозь звёздное небо пробивались ярко-жёлтые, как солнце, переливающиеся неземным светом лучи, которые освещали не только всю лесную поляну, но и половину всего «Ново-Ангельского», тем самым, создавали как бы золотистую дорожку, спускающуюся до самой земли. А по ней восходили и нисходили Ангелы, в белых, сияющих от света одеждах, и в один голос воспевали:
-Слава в Вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!
Серафим стоял у окна, и с изумлением наблюдал за всем происходящим. Теперь в его голове повторялась только одна мысль, которая отвечала на все его многочисленные вопросы:
-И всё-таки, Ангелы существуют…!

 

Непомнящих В А.

Банька

Помоюсь в баньке жаркой.

И утекут проблемы.

Я выйду обновлённой,

Как в интернете темы.

Уйдут все обсуждения.

Закроются страницы.

Найдётся что-то новое,

А что-то удалится.

Уложу после баньки

Я волосы в прическу.

И с тела полу мокрого

Я полотенце сброшу.

Оденусь вызывающе,

Бесстыже-откровенно.

И сяду за компьютер,

Чтоб обсуждать все темы.

Вылекжанина О.Н.

Детям войны посвящается

Он был тогда крохой, совсем ещё мал,
Но вместе со всеми победу ковал.
Чтоб  стала свободною наша земля,
Работал, как взрослый, на русских полях.
За это детей награждали куском
И вкусным, целебным ,парным молоком.
Нам трудно понять (а урок на века),
Что значил в то время стакан молока.
И каждый подросток по мере всех сил,
Как мог, свою лепту в победу вносил.
Стоял у станка и валил в стужу лес,
Хоть были деревья до самых небес.
Любая работа была по плечу.
Такой вот народ не сломить палачу.
Не станем корнями своими стыдиться.
Мы помним, и знаем, и будем гордиться.

Митяева К.А. 2020 год.

День моего рождения

В воздухе – чудное птичье пение.

День восторгов – Николин день!

Вместе со мною справляют рождение

Ландыш, черемуха, сирень.

 

Кукушка года считает,

Соловушка песню дарит.

Жаль, что слова – признания

Больше никто не говорит!

 

Каждый несёт подарки:

Весна подарила тепло,

А дети – свои улыбки…

Что для счастья нужно еще?

 

Проневич В.В.

Из будущего…

 

 

Мне чудится порой

                ответ потомков…

Из будущего

           в наше время- SOS!

Зачем

   упаковали мы в котомку

Ту заповедь,

        что даровал Христос?

 

Зачем зарыли

         в сундуки скрижали?

Развеяли

        по ветру прах Добра?

Что бродит где-то

      призрак Чести с жалом,

И брата ищет

               Краткости сестра.

 

И нам с тобою

        быть за всех в ответе!

Кровь черную смешать

 со звездной пылью в нас.

Чтоб ЖЕЧЬ,

            БУДИТЬ,

              ОТОГРЕВАТЬ,

                      ПРИВЕТИТЬ,

Осколки льдинок

             вытащить

                                 из глаз…

 

Бобина Л.П.

Жизнь в деревне            

Лишь только солнышко взойдет,

На ферму женщины спешат,

Им нужно подоить коров

И напоить телят.

Потом торопятся домой,

А дома ждут их маленькие дети,

Дороже матери для них

Нет никого на свете.

Мужчины рано уезжают в поле

И на закате возвращаются домой.

Такая их мужская доля,

За урожай вести незримый бой.

Им нужно вовремя вспахать,

Потом засеять и убрать!

Такая вот у них забота,

Чтоб было, что на стол подать!

Все знают – тяжек сельский труд,

Рубашки солью покрываются от пота

Небесной манны здесь не ждут,

Здесь всем любая по плечу работа.

Спокон веков идет молва,

И пусть она умножится:

Хлеб всему у нас голова,

А остальное все приложится.

 

Габдрахманова Н.И.

Мне сказали – Земля – это Ад

Мне сказали: – Земля – это Ад.
Наша жизнь – опалённое поле.
Не сыскать свою лучшую долю,
Будь что будет, и этому рад.

Но слова твои – Рай земной!
Но глаза – колыбель речная!
Что ж наделал ты, враг такой,
От тебя я сейчас хмельная?

В поле росы горят огнём,
Неба синь расцвела сияньем…
Мне с тобой и Ад нипочём,
Что ж наделал ты, окаянный?

Я сегодня свой Рай хлебну:
С нелюбимым пуста утеха.
Пусть на юбке любви прореха,
А потом уж пойду ко дну!

Я в кипящей смоле горю:
Куролесит моя пирога!
Побываю с тобой в Раю.
Только в Рай из Ада дорога!

Трыкина В.Ф

А снег не знал, что падал рано…

А снег не знал, что падал рано,
Ложась задумчиво на лес..
В сентябрьский день – как соль на рану…
Кому- то – чудо из чудес…

А снег не знал, что он нежданный,
Садясь на ягодки рябин.
Парк, онемевший в шоке странном,
Бросает с кленов лист один..

А снег не знал: листвы пожары
Лишь набирали красоту,
Но он на миг убавил жару,
Создав в пространстве чистоту.

Деева (Белоусова) Е.А

 

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Яндекс.Метрика